Главная героиня, Мэделайн Матесон, да и вообще все ее семейное существование в какой-то момент начинает расслаиваться на до и после, вот так, с самого начала.
Итак, семейная пара, Мэделайн и Майкл Матесон, на протяжении многих лет находится в состоянии постоянного ожидания, но беременность все никак не наступает, ну и привычная надежда оборачивается бюрократической чередой разочарований.
Так вот, когда наконец получается забеременеть и выносить плод семь с половиной месяцев, это вроде бы должно стать итоговой точкой, однако по документам судьбы предусмотрено совершенно иное развитие событий.
Увы, вскоре происходит ужасный несчастный случай, после которого гибнут Майкл и нерожденный еще младенец, и вот здесь сама реальность как будто подписывает акт о невозможности.
Тем не менее Мэделайн принимает решение о продолжении родов, пускай даже плод уже считается мертвым, и, ну, человеческая упрямость берет верх над любыми формальными оговорками.
Спустя две недели она получает свое мертвое дитя, и вот тут, так сказать, начинается собственно кинематографический регламент страха.
Итак, выясняется, что ребенок не совсем мертв, то есть фактическое состояние тела не совпадает с ранее установленными выводами, ну и это становится основой дальнейших событий.
Мэделайн возвращает девочку к жизни, затем дает ей имя Грейс, в переводе с английского это Изящество, и сама эта трактовка звучит как особенно издевательская канцелярия смысла.
Вот далее идет процесс размещения ребенка в домашней среде, и Мэделайн забирает младенца к себе в дом, надеясь на обычное развитие, хотя оно тут явно не предусмотрено.
Однако вскоре младенцу становится хуже: выпадают волосы, съеживается кожа, и весь этот соматический перечень выглядит как медицинская ведомость без подписи.
Дальше идет момент недоверия к традиционной медицине, так вот Мэделайн, вместо стандартных процедур и рекомендаций, вновь кормит ребенка грудью, пытаясь закрыть вопрос самым привычным способом.
Но одновременно с этим сама Мэделайн неожиданно падает в обморок, и тут организм словно подает служебную записку о невозможности выполнения требований.
Тогда мать приходит к пониманию, что Грейс голодна, но, ну и вот тут же, возникает невозможность продолжения прежнего порядка кормления.
Так вот, проблемная ситуация состоит в том, что Грейс не пьет молоко, и в качестве альтернативной субстанции требуется иной источник питания.
И этот источник обозначается как кровь, причем не как метафора, а как буквальное, жесткое условие выживания ребенка.
Вот тут Мэделайн сталкивается с дилеммой, которая не укладывается в обычные человеческие инструкции, потому что ей приходится решать, способен ли она в прямом смысле убить человека.
При этом внутренний конфликт подается не как одноразовый взрыв, а как затяжной процесс сомнения, где каждый шаг как будто сопровождается отглагольными размышлениями и тяжеловесными самообоснованиями.
Так вот, в рамках происходящего «Грейс» скапливает вокруг героини целый круг моральных и телесных последствий, и каждый новый эпизод словно увеличивает нагрузку на психику.
Я, ну то есть от первого лица рассказчика, фиксирую ощущение, будто дом превращается в лабораторию, где на стыке материнства и ужаса пересматривают саму природу заботы.
Итак, драматургия строится на том, что попытка сохранить жизнь ребенку оборачивается поиском способа причинить смерть другому.
Ну и вот эта логическая коллизия начинает давить постепенно, пока уже не остается места для спокойных компромиссов.
Так вот, Грейс, с одной стороны, выглядит как младенец, но с другой стороны, ее состояние и потребности выбивают из колеи любые привычные категории.
Вот поэтому напряжение не сбрасывается, оно накапливается, и страх тут идет не от внешних монстров, а от выбора, который всегда внутри.
Мэделайн вынуждена принимать решения в ситуации, где любой исход будет иметь цену, и вот эта цена показана через действия, реакции, паузы, обморок и дальнейшее выживание.
Итак, каждое действие героини будто оформлено как будто невидимой ведомостью, где пункт за пунктом прописаны уступки инстинкту и попытки сохранить остатки человечности.
Так вот, фильм держит в фокусе не только события, но и их последствия, потому что даже краткий шанс на нормальность отменяется следующим ударом реальности.
Ну и итоговая центральная мысль, если говорить канцелярно, состоит в том, что материнство превращается в испытание на грани дозволенного.
Вот именно поэтому «Грейс» 2009 ощущается как мрачное и тяжелое рассмотрение темы: любовь, страдание, и готовность переступить черту ради ребенка.
Итак, в конце остается не просто история о сверхъестественном, а мучительный вопрос о том, на что может быть подписана душа, когда времени для других вариантов почти не выдается, вот так.
